e_super (e_super) wrote,
e_super
e_super

Categories:

Серега Длинный

Удивительные люди-2

Иногда в жизни встречаются удивительные люди, люди, которые резко отличаются от окружающего тебя большинства. Знакомство с ними может быть мимолетным, но они навсегда остаются в памяти, и ты понимаешь, что без них мир был бы пресным и гладким. Это не герои и не злодеи, обычные люди, на которых в других обстоятельствах ты бы не обратил особого внимания, но случается так, что жизнь подсвечивает их и они раскрываются во всей красе своего удивительного характера...

Серега Длинный.

Глава 1.

Заведение с красивым и поэтичным названием «Бистро «Летний Сад». Грязная, третьесортная забегаловка, где пиво подают в пластиковых стаканчиках, а салат «фантазия» размазанным по картонному блюдцу. Если бы какой-нибудь чудак вздумал заказать пол литра доброго ирландского виски, то оказался бы крайне удивленным, получив его в большом пластиковом стакане с отпечатком губной помады на кромке. В праздники здесь на шесте танцует стриптизерша, а в обычные дни пьяные дамочки вызывают восторг у публики, тем, что забравшись на высокий подиум, демонстрируют чудеса стриппластики в стиле «пьяного мастера». Злачное место… Я сидел за стойкой и наблюдал как тинэйджер, откинувшись на стуле и запрокинув голову, извергал из себя фонтан мутной блевотины, которая долетев до потолка, бодрящим ливнем низвергалась на раскрашенные головы танцующих пригламуренных девиц. Я допивал третью чашку кофе и с грустью смотрел на весь этот балаган. Единственное, что меня радовало, так это несмолкаемый шелест кассового аппарата и непрерывное хлопанье дверцы пивного холодильника. При всех явных недостатках и низкой культуре, мое заведение приносило прибыль.

Он стоял в тени возле входа, сам похожий на тень, будто бы вырвавшийся из преисподней демон, пришедший поторговаться за очередную потрепанную душу. Его необычайно высокий и худой силуэт в черном старомодном плаще сливался с мраком колонны, и проходившие мимо посетители вдруг поднимали голову и натыкались на его холодный взгляд. Это был эффект контрастного душа. Самые стойкие просто вздрагивали и ускоряли шаг, остальные шарахались и отскакивали в сторону как ошпаренные. С высоты на них взирало бледное, заросшее щетиной лицо со впалыми щеками. Он докуривал последнюю сигарету и смотрел в зал равнодушным взглядом, посетители считали его уродом. Он считал уродами посетителей.
Я видел его раньше, он работал вахтером в нашем заведении, в нем было больше 2 метров роста, много угловатых поверхностей и удивительно свободолюбивая и противоречивая натура, которую редко встретишь среди обычных людей. Его звали Серега. Ему досталась звучная, аристократическая фамилия – Дементьев, которая, однако, никак не вязалась с его внешностью, благодаря которой он и получил прозвище - Длинный. Серега Длинный, так его все называли.
Он работал вахтером в этом клубе много лет. Его главный трудовой навык заключался в том, что он мог без помощи стремянки менять перегоревшие лампочки и записывать в большую тетрадь фамилии посетителей. Днем он сидел на вахте, а вечером, когда начинали подтягиваться клиенты бара, уходил в подвал. Там, в маленьком чулане был его ночлег – четыре стены, старый диван и металлические полки с инструментами, вот и вся обстановка. Имущества у него не было, как и собственного жилья. Вся одежда умещалась в целлофановом пакете и находилась в состоянии крайней изношенности, из-за аномально высокого роста найти подходящие брюки или пиджак, не говоря уж об обуви, было очень тяжело. Многие сочувствующие его бедственному положению готовы были пожертвовать свои старые вещи, но, естественно, что они не подходили по размеру, и приходилось довольствоваться имеющимся.
Весь его внешний вид вызывал жалость и мысль о каком-то страшном уродстве или заболевании, но медицина считала его полноценным человеком, хоть и с некоторыми отклонениями в физическом развитии. Он не был инвалидом и, более того, сам не считал себя таковым. Он казался образованным человеком, мог спокойно разговаривать на любые темы и, если ему приходилось отвечать на телефонный звонок, собеседник не мог предположить что разговаривает с человеком без определенного места жительства, да еще с такой экстравагантной внешностью. В общем, если бы не выдающийся рост и худоба, он бы сошел за рядового обедневшего интеллигента.
После более тесного общения с ним, я перестал замечать его физической неполноценности и он для меня превратился в обычного сотрудника нашего заведения. Как выяснилось позже, главный его порок был скрыт глубоко внутри и этот порок с равнодушной методичностью каждый день подталкивал его к краю пропасти.

Я разгружал машину с продуктами, которые вечером должны были превратиться в блюда из нашего меню. Даже не смотря на в высшей степени демократичный имидж заведения, мы никогда не использовали просроченные или не качественные продукты. Сыр, мясо, овощи, все покупалось большими партиями и распределялось между заведениями сети. Отбивная с нашей маленькой кухни и отбивная из головного ресторана, которая подавалась звездам эстрады, крупным бизнесменам и известным политикам делалась из одного и того же мяса. Он услужливо придержал для меня открытой входную дверь, я, поставив пакеты на стол, пожал его протянутую для приветствия руку.
- Ну, привет, Серега, как жизнь? - мне всегда было страшно пожимать его ладонь, казалось, надавишь чуть сильнее, а тонкие кости хрустнут и рассыплются как стекло.
- Привет, да ничего, помаленьку… Жень… у меня к тебе разговор есть.
- Давай, говори, не тяни.
- У меня к тебе просьба, займи 20 рублей. Дело жизненной необходимости!- у него была такая своеобразная манера разговора, временами высокопарная, совсем не вяжущаяся с его обликом.
Смотрю на него и понимаю, что дело действительно важное, он просто напросто давно не ел. Я тоже давно не ел, но, ни потому что у меня не было денег, а потому что не было времени. Протягиваю ему деньги.
- Спасибо! Я тебе через два дня отдам, зарплату задерживают…
Он получал 600 рублей в месяц. Даже в те времена это были не большие деньги. В переводе на трактирные ценности, его зарплата укладывалась в одну бутылку «Red Label». К счастью, он не пил спиртного и это позволяло сохранять человеческое лицо даже в таких стесненных обстоятельствах. Деньги он мне вернул через неделю, а через день попросил снова. С тех пор я стал его кредитором, потому что он умел просить. Он просил как старый друг, неожиданно попавший в стесненные обстоятельства. Он никогда не жаловался, никогда не ныл и не клянчил как базарный попрошайка. И еще мне нравилось, что он не пьет. Очень не многие могут побороть искушение заливать еще менее тяжкую долю огненной водой, а он мог и этим завоевал мое уважение. Но однажды я закрыл эту кредитную линию. Это случилось после того, как я узнал о его болезни. Это была тяжелая, практически не поддающаяся лечению болезнь, которая иногда принимала черты эпидемии и косит всех, не зависимо от пола и возраста. Имя этой болезни – игромания. Серега болел ей давно и безнадежно, но тщательно скрывал этот факт от посторонних.
Если зарплату в 600 рублей в месяц поделить на 30 дней, то получится 20 рублей в день. Эти деньги честно делились поровну и расходовались на две жизненные необходимости. 10 рублей на пачку лапши быстрого приготовления, чтобы не протянуть ноги от голода и 10 рублей на ставку в тотализаторе. Если обе потребности были удовлетворены, Серега считал, что день прожит удачно. Его не интересовали никакие другие блага цивилизации. Только еда и только ставки. Когда я узнал о его мании, я от него отстранился. Я всерьез считал эту болезнь заразной и, не имея возможности вылечить его от этой дряни, прекратил с ним все контакты. Вскоре, моя работа в баре закончилась и я на несколько лет потерял его из вида, но судьба столкнула нас снова...

Глава 2.

Прошло 2 года, кабак закрылся, а клуб стал офисным центром, в котором мы теперь снимали помещение под редакцию. Я увидел его у окна. Он стоял, сгорбившись в своем старом коричневом пальто, и смотрел на улицу. Постаревший и, кажется, еще более высохший. Я подошел к нему и протянул руку, он улыбнулся почти беззубым ртом.
- Ну, привет, Серега, как жизнь?
- Привет! Да ничего, идет потихоньку…, - голос его не изменился.
- Ты что, так здесь и работаешь?
- Нет, меня давно уже уволили…
- А как же ты живешь тогда?
- Да так, работаю в одном месте садовником, правда, не каждый день, - говорит впрочем бодро, будто только устроился менеджером в банк. – Жень, слушай, у меня к тебе просьба… У вас, случайно, нет скотча, а то у меня ботинок расклеился, срам один.
Смотрю на его ноги, от правого ботинка гигантского размера на половину отклеилась подошва и на свет божий торчит большой палец в дырявом носке.
- Пошли, конечно! Разве можно так ходить!
Нахожу ему прозрачный скотч, которым он в несколько слоев обматывает свой многострадальный ботинок.
- Ну, вот! Другое дело! А то зарплату задерживают, а я себе уже присмотрел новые ботинки.
- Ладно, давай, заходи как-нибудь, чай попьешь.

Он опять вызвал у меня чувство жалости. Глядя на него, я понимал, что сложилась бы моя жизнь немного иначе и я бы мог оказаться на его месте, а игромания… Она есть и у меня, только проявляется по-другому и я имею чуть больше сил чтобы бороться со своими дурными наклонностями. Я дал ему работу, один раз в неделю он стал собирать наши газеты и получал 10 копеек за экземпляр. Оказывается, он еще владел профессией токаря и смог устроиться на подработку в мастерскую. Работяги тоже его пожалели и подарили новые кроссовки, жизнь налаживалась. Но с ростом доходов росли размеры ставок в тотализаторе. Продуктовая часть зарплаты, однако, тоже увеличилась и его повседневное меню стало более разнообразным.
Он вел себя как внезапно разбогатевший человек, стал более раскрепощенным, однажды на зарплату купил себе бутылку пива и пачку хороших сигарет. Было интересно наблюдать за человеком, который вдруг почувствовал почву под ногами. Еще больше я удивился, когда открыл в нем предпринимательскую жилку, он постоянно придумывал способы зарабатывания денег. Он вдруг принялся давать советы, относительно моих дел, наивные и трогательные как все его существо. А один раз он загорелся идеей купить себе ноутбук. Представьте себе бомжа с ноутбуком – это наш Сережа. Он нашел в магазине ноутбук за 8 тысяч рублей и решил оформить кредит на его покупку. Трудно было представить нашего беззубого Сережу в гигантских кроссовках и пиджаке с драными локтями у кредитного эксперта… Хотя, в период расцвета потребительского кредитования, он, определенно, имело некоторый шанс на успех. Теперь вопрос на засыпку – зачем ему понадобился ноутбук? Затем, чтобы через Интернет отслеживать спортивные матчи и делать ставки. Он бегал с этой идеей, как курица с яйцом, а когда понял, что кредита ему не видать, стал просить взаймы у всех подряд, суля 50-процентную долю в этом блестящем предприятии. В конце концов, он дошел до технического директора клуба и предложил ему стать компаньоном, но после короткой разъяснительной работы, вынужден был отказаться от этого гениального плана.

Работа спорилась, здоровье не подводило, и, похоже, что у него осталась только одна серьезная проблема – отсутствие жилья. Раньше, когда он был сотрудником клуба, ему позволяли ночевать в подвале, но теперь все поменялось, и он стал незваным гостем. Отсутствие жилья – это не просто отсутствие места для ночлега, это еще и отсутствие возможности нормально искупаться, справлять естественные потребности организма и питаться горячей пищей. В тот день, когда он собирал газеты, мы разрешали ему оставаться на ночь в нашем офисе, и это было для него большой поддержкой. Он мог выспаться в тепле, пользоваться канализацией и водопроводом. Это такие блага, оценить которые можно лишь потеряв их однажды. Мы сильно возмущаемся, если вдруг в наших кранах перестает течь вода или отключают электричество, интересно, что бы мы сказали, если бы оказались на улице? В выходные дни, когда центр был закрыт для посетителей, а начальство отдыхало после трудовой недели дома, он спал в коридорах на стульях для посетителей. Он складывался как велосипед, поджимал колени к подбородку, накрывался плащом и засыпал. Где он ночевал в другие дни мы не знали, но на дворе стояло теплое лето, и он как-то решал эту проблему.
Он никогда не жаловался на свою жизнь в целом, иногда лишь сетовал на какие-то текущие трудности и не был щедр на рассказы. Но однажды, находясь в хорошем расположении духа, он рассказал про эпизод, ставший для него переломным. Когда-то у него была своя двухкомнатная квартира в центре города и стабильная работа, а еще единственный родственник - родной брат. Я и раньше слышал про его существование и один раз даже видел. Он был таким же гигантом, но в отличие от Сереги был более благополучным, имел квартиру собственную жилплощадь и семью.
И все же они были два сапога пара. Пара 50 размера. У Сережи частенько проявлялся предпринимательский зуд, а брат и вовсе был предприниматель «от Бога». Однажды, он нашел способ быстро разбогатеть. Для этого нужно было купить металл, а потом его перепродать. Все было учтено до мелочей, у кого купить и как потом с пользой потратить выручку. Было учтено все, кроме одного неприятного обстоятельства – не было денег на покупку. Братья долго ломали голову, в займы такую сумму никто не давал, и тогда после напряженного мозгового штурма было решено продать Сережину квартиру, так как дело было верным! Квартира продалась быстро, ее выкупили риэлторы, которые не могли поверить своему счастью, цена была в два раза ниже рыночной. Все шло, как и было задумано, до тех пор, пока не пришло время продавать металл. Он не продавался. Блестящий бизнес-план рушился на глазах. Нужно было подождать еще, а потом еще и еще немного. Серега, терзаемый мучительным ожиданием, взял немного денег, из солидной пачки, оставшийся после продажи квартиры и пошел снимать стресс в зал игровых автоматов. Тогда в нашем городе только появились эти металлические пожиратели пятаков. Через неделю они съели все Сережины деньги. Товар продали дешевле, чем покупали и всю выручку себе забрал брат… У нашего героя не осталось ничего, кроме игромании, которая позже переросла в стадию тотализатора, более свойственную его интеллигентной натуре, нежели тупое забрасывание монет в ненасытное брюхо.

Между тем неожиданно пришла осень, начинало холодать, и ночью серьезно подмораживало. С первым снегом, как далекие раскаты выстрелов тяжелой артиллерии за линией фронта, зазвучали отголоски надвигающегося финансового кризиса. Серега один за другим потерял все свои приработки кроме газетного, ночевать на улице становилось холодно. А еще случилась неприятность – разболелась нога. Те кроссовки, которые подарили его коллеги, были очень жесткими и сильно натирали. В отсутствии нормальной санитарии, появилась мозоль, которая быстро разрасталась и загнивала. Серега захромал и растерял весь свой буржуйский лоск. Но нет худа без добра, удалось помириться с братом, и тот после долгого перерыва в отношениях стал пускать его на ночлег, правда при условии, что Серега в этот день накормит всю семью…

Он сидел на своем рабочем месте и собирал газеты. Нога сегодня особенно тревожила, ступня распухла и почернела, а лоб горел огнем. Мысли путались и руки подчинялись неохотно. Мужики из слесарки дали ему две таблетки анальгина, но они не помогали. Вскоре пришел технический директор центра, посмотрел на него и стал звонить в скорую помощь. Там, узнав, что у больного нет ни прописки, ни страховки, отказались приезжать, но, в конце концов, поддавшись на уговоры, послали карету с медиками для осмотра. Врач, едва взглянув на раздутую ногу, посадил Серегу в машину и забрал в больницу, не взирая, на формальности. Мужики, успели сунуть ему бумажку с номером телефона клуба, чтобы тот мог позвонить и сообщить о своем состоянии. Сочувствовали ему все…

Никто не знал в какую больницу его увезли, все произошло очень стремительно. Прошла неделя, а он не звонил. У него не было денег, не было родных, готовых по первому зову прийти на помощь. Время шло, но он не появлялся. Через две недели появилось тоскливое чувство, я был уверен, что произошло что-то плохое. Он всегда обращался за помощью в трудные моменты и, потому было не естественно это отсутствие вестей из больницы. Кроме того, когда его увозили, никто не догадался спросить в какую именно больницу его отправят, а зная отношение нашей медицины к нормальным людям, я не верил, в то, что достаточное внимание будет уделяться бомжу…

Глава 3.

Он поднимался по широкой лестнице нашего клуба, останавливаясь через каждые десять ступенек, чтобы отдышаться. В руке был обычный пакет с пожитками и плащ. Прошло 3 недели после его реанимации, и я был чертовски рад увидеть его живым.
- Привет, дружище! Ты куда пропал?
- Да, вот, в больнице лежал. Представляешь, палец на ноге отрезали.
- Да, ну?
- Ага, вот, только сегодня выписался… Слушай… ты, это… только меня не увольняй, я дальше работать буду, ладно?

Вот он сидит на своем рабочем месте в окружении сотрудников клуба, как летчик, вернувшийся в родной полк с вражеской территории. Технический директор, похлопывает его по плечу и говорит: «Серега! Ты че не мог их попросить чего-нибудь побольше отрезать? А? Глядишь, инвалидность бы дали!» Все смеются, включая Серегу. Сегодня у нас у всех с души упал тяжелый камень. Я понял, что привык к этому «призраку коммунизма» с его детской наивностью и трогательностью. И я понял, что, каждый сочувствующий, так же как и я, видел в нем частичку себя, поэтому на наших лицах цвели улыбки – Серега выкарабкался, все будет хорошо…

Я дал ему денег на лечение, оказывается, брат ничего не знал про операцию, да и если бы знал, вряд ли смог чем-нибудь помочь. Серега стал ночевать у него, потихоньку, жизнь вошла в прежнее русло. Мне казалось, что он прекратил играть, но я ошибался. Со временем, физическая болезнь отступила, а вот душевная, напротив, укоренилась еще глубже. Не знаю, по каким причинам, но после нового года, брат вновь перестал пускать его домой. Может быть, Серега прекратил давать ему деньги на еду, а может быть, они опять поссорились. У нашего героя была одна очень характерная черта – когда он чувствовал к себе внимание, то быстро начинал вести себя нагло и требовать еще большего. В этом заключалась противоречивость его натуры. Первый раз я обратил на нее внимание, когда взял Серегу на работу. Он получал оплату один раз в неделю, и как-то попросил аванс. Потом попросил еще раз и еще. Все деньги проигрывал и вскоре он остался в прямом смысле без средств к существованию. Когда в очередной раз пришел за авансом, он уже должен был трудиться бесплатно больше месяца, и я отказал ему в деньгах. Он искренне возмутился и даже обиделся. Еще немного и, кажется, он бы пожаловался на меня в профсоюз. Мы стали чаще спорить о деньгах. Все время из жалости, я старался поддержать его самооценку, хвалил за проделанную работу и в какой-то момент он почувствовал себя незаменимым сотрудником. В нем вновь появился барский гонор и требовательность, но жизнь вновь нанесла ему удар…

Относительно теплые зимние дни сменились лютыми морозами. Закончились новогодние каникулы, мировые финансовые индексы изо дня в день опускались в паре со столбиком термометра, окружающие зверели от ежедневного обилия дурных новостей. Сереге окончательно запретили ночевать в клубе, а брат так и не пускал на свой порог. Каждый день ему нужно было решать вопрос с ночлегом, друзей у него не было, а на дверях подъездов в наши дни все больше домофонов и кодовых замков.
Это очень большая проблема, найти ночлег в городе в свирепые морозы, да еще и на голодный желудок. Большинство из нас не предполагает о том, что такие проблемы существуют. В определенном смысле ему было тяжелее, чем обычным бомжам, ведь те держались друг с другом, жгли костры и как-то сообща выживали, а Сережа был для них чужим, да и сам никогда бы не опустился до рытья в мусорном баке. Все-таки он был интеллигентным человеком.
Он пришел за помощью к нам, но чем мы могли помочь? Я пытался найти ему дополнительную работу сторожем или разнорабочим, но, во-первых, у него не было прописки, значит, в государственные учреждения путь ему был заказан, а во-вторых, вокруг даже квалифицированные сотрудники каждый день теряли работу. Он сам нашел для себя выход – попросил устроить его в «бомжатник». Это приют для бомжей при церкви. Всего год назад там обитало около двухсот бездомных, но теперь правила содержания изменились и осталось всего 25 человек, да и те, на птичьих правах. Устроиться туда для человека без жилья было счастьем, ведь он получал теплое место для ночлега и горячее питание, а значит, мог жить. Правда, распорядок и дисциплина там были очень строгими. Расплата за малейшее непослушание одна – изгнание. Самый страшный проступок – алкоголь, если служитель церкви замечал, хотя бы намек на запах перегара, постоялец выгонялся вон без права возвращения. Постояльцы должны были работать на благо прихода. Это были хозяйственные работы вроде заготовки дров, простых строительных и подсобных работ. У моего отца там был знакомый – отец Сергий, который в это время лежал в больнице, кажется, с воспалением легких. Наш Серега не пил, а игроманию невозможно почувствовать по запаху, поэтому, с учетом протекции, его приняли. Он получил ночлег и питание, его аккуратно подстригли и постирали. Его внешности вернулась свежесть, казалось, он даже помолодел на несколько лет. Я опять был рад за него, но вот в его глазах радости не прибавилось...
Ему не нравилось работать бесплатно. Такая работа занимала много времени и сил, а денег для игры в тотализатор не приносила. Со стороны это кажется дикой глупостью, но он рассуждал именно так, ведь все его существование сводилось к этой пагубной страсти. Он стал похож на старика Паниковского, вновь требовал авансы, много капризничал, в свободное время бегал делать ставки. А, однажды, он в ультимативной форме потребовал у меня немедленного повышения зарплаты, и я его уволил. В этот момент он был похож на ребенка, у которого внезапно отняли любимую игрушку. Я прогнал его, и велел больше не возвращаться.

Заключение

Как бы ни крутила и ни бросала нас жизнь, мы всегда имеем ту судьбу, которой достойны. Если бы мы могли взглянуть на себя со стороны, то, наверное, каждый из нас нашел бы в себе много несуразности и нелепости. Наш герой не плод писательской фантазии и не собирательный образ, это вполне себе реальный персонаж. Именно поэтому рассказ о нем обрывается внезапно и не следует прихоти драматургического жанра. Жизнь рисует картины натуральными красками на грубом холсте, не взирая на веяния эпохи и модные тренды, а нам остается лишь принимать ее, наблюдать и иногда добавлять свою кляксу в многообразие ее оттенков.
Когда-нибудь в этом рассказе появится еще одна, заключительная глава.



Продолжение 1
Продолжение 2
Tags: Интересные люди
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments